Пинежские белила помогают влюбиться за 20 минут

В Архангельский музей ИЗО всегда иду за открытием. На какую выставку ни придешь, с каким работником ни поговоришь – отворишь для себя еще 500 новых дверок. Вроде бы уж все знаешь, подкован, история родной области в голове уложена красивыми рядками, только пыль смахивай. Ан… нет.

Подведут к штуковинке да с хитрецой и спросят: «А это-то видывала?  Знаешь, что, откуда, да каким путем нашли? В руках-то мыслишь, кто держал? Сработал-то кто?» И всё, и снова в школу, в первый музейный класс…

Земля Абрамова непроста

Вот сегодня музей открывает выставку, связанную с юбилеем Федора Абрамова. Как посвящение ему. Кажется, ну что тут такого, наверняка будет добротная экспозиция к столетию. В очередной раз о жизни великого писателя расскажут, подумала я. Ну, пару-тройку неизвестных доселе фактов из рукава обязательно достанут. И опять не угадала.

Замыслили они выставку «Там, у Пинеги реки…», вроде бы, совсем и не о Федоре Александровиче… но, по большому счету, именно о нём. Решили показать нам, из каких корней пошел писатель. Пинежскую сторону с разных ракурсов высветить. Ведь, человек неотделим от малой родины. Каждого пропитала насквозь та земля, та культура, те байки и истории, те люди, что были вокруг. На 90 процентов ты из этой памяти состоишь.

Если носился ребенком в связанных бабушкой особых носках, с обережными северными символами, валялся на прабабушкиной работы радужных половиках, а молоко пил из глиняной кружки, что сосед дядя Миша сотворил, — то выйдет из тебя совсем иной человек, чем мог бы выйти, если бы ты вырос среди чопорной английской знати и гобеленов. Не лучше и не хуже, но иной.

Для писателя – это навсегда живой источник. Не пересохнет, не подсунет гнилой воды, а вот охладить, в чувство привести может.

Но Север — не сказка, не Беловодье, не та обетованная земля, о которой веками мечтало крестьянство. Север — это тощие, худородные подзолы и супеси, с которых в зяблый год не соберешь даже семян. Север — это бесконечная зима с непролазными снегами и лютыми морозами. Север—это штормы и бури Студеного моря. И потому Север — это работа, работа и работа.

И удивительно ли, что именно на этой земле выросло особое племя русских людей — поморов, людей великого мужества, выносливости и терпения, людей предприимчивых, «быстродумных» и, я бы добавил, «государственников» по духу своему и складу мышления. Федор Абрамов.

А земля-то абрамовская, Пинежье его родное, ох как непроста. Привыкли его медвежьим углом считать, потому как во времена советские попажа в те места мукой была, и мало кто из чужих отваживался туда отправиться.

Кегроль держал таможню и склады рейнского вина

Но так было не всегда. В 16 -17 веках жизнь здесь кипела. Это был мощный регион по выращиванию и продаже скота. К примеру, деревня Кеврола (по-старому Кегроль, Кевроль) городом была, красивым да зажиточным. Со своей таможней, пристанью, с заморскими купеческими судами, с целыми складами рейнского вина, питейным домом. Поставлены были два храма, колокольня. Большинство крестьян на Пинежье были грамотными.

Уникальный и единственный в коллекции пинежский набивной платок

Новгородские ушкуйники город данью облагали. А потом с московскими в здешних местах власть делили. Москва взяла верх, и московские воеводы долго городом правили. А две эти культуры навсегда поселились в пинежской. Кстати, монастырь святого Артемия Веркольского был выстроен на деньги кеврольского воеводы Афанасия Пашкова.

Это уж потом Екатерина Вторая воеводство упразднила и центр перенесла в новый город Пинег. Именно так и написала собственной рукой императрица – Пинег. Пинегой он потом стал.

В красный пониток наряжались один раз в жизни

Но и Кеврола давно не та, и Пинега. Как показать их через века? Музей нашел те порталы. И первый портал – народный костюм. Красота выставлена в витринах. Даже украшения. Всё платье подлинное, из сундуков, отреставрированное. Выглядит, будто вчера шито. И каждый костюм ко случаю. Один женщина носила лишь до шестого месяца беременности. В другой, красный пониток, наряжались лишь один раз в жизни. На следующий день после свадьбы. Ткань состоит из двух сплетенных нитей: суконной и льняной.

Красный пониток

К каждому костюму свой обычай. И обо всем расскажут на выставке. Я только про сватовство и свадебный обряд расскажу. Уж больно места есть интересные.

Молодые, на выданье, девки собирались летом в одной из деревень на метище (меченое место). А если попросту – съезжий праздник, гулянье, которое длилось три дня. Молодежь веселилась, а семьи женихов приглядывали выгодную партию для сыновей. Конечно, здоровый румянец и стать большое значение имели. Но не меньший интерес проявляли будущие свекор со свекровью к наряду девиц.

Наряд говорил о достатке семьи, а, значит, и о ценности приданного. На Пинежье не принято было носить одежду с чужого плеча, поэтому всё было только из личного сундука. Даже у сестры нельзя было позаимствовать. Если семья была не из богатых, то на повязку, богатый девичий головной убор, могла сбиться только для старшей дочери. Остальные имели лишь шёлковую косынку. Так их в народе и называли: повязочницы и косыночницы.

Свадебный венец

Единственно, свадебный венец можно было взять напрокат. Стоил он, как годовой доход крепкого крестьянина, промышлявшего медведя. Такой венец тоже есть на выставке.

Причитания так опустошали, что судьба принималась безропотно

Присмотрев невесту, к осени семья жениха ехала на зарученье. Встречались только родители. Будущие молодожёны и в глаза друг друга не видели. Обсуждали финансовое положение предполагаемой семьи. Если все оставались довольны, совершалось рукобитье и назначалась свадьба. Обычно через год.

Невесте объявляли, что она просватана, и та на неделю и больше уходила в причитания по оставляемой семье. Тяжелое обрядовое пение так выматывало и эмоционально опустошало девушку, что она, в конце концов, безропотно принимала свою судьбу.

Людмила Кислуха. Последний штрих

Главный хранитель Государственного музейного объединения «Художественная культура Русского Севера», Людмила Кислуха, которая и готовила эту выставку, говорит, что обсуждала эту тему с психологами. И они утверждают, что это очень правильная традиция для тех обстоятельств. И она действительно работала.

Перед свадьбой девичник, и снова причитания, уже о прощании с любимыми подружками. Потом баня. А перед самым венчанием – смотренья, когда жених с семьей приезжает взглянуть на невесту перед свадьбой. И следом белила. И венчание.

Белила — это самый необычный предбрачный обряд, о которых я когда-либо слышала. Будущие муж и жена встают друг напротив друга и неотрывно смотрят в глаза. Не меньше 20 минут. И не в одиночестве. Эти минуты им даются… чтобы полюбить друг друга. Психологи, опять же, считают, что такое возможно. А белилами обряд называют потому, что рядом стоят люди с подносом, на подносе пустые рюмочки. Одна для жениха, другая для невесты. Кто первый покраснеет, тому в рюмочку кидают монеты на белила.

Часовня разрушена, а источник жив

Кроме костюма на выставке много икон из старинных пинежских церквей. А как же без них, ведь Пинежье без духовных центров и представить нельзя. Кеврольский монастырь, Красногорский Артемиево-Веркольский, Сурский. Кстати, отрок Артемий Веркольский был очень почитаем по всей Руси и в Москве. Там и часовня была с источником. Часовня разрушена, а источник, говорят и доселе пробивается в том месте. Но на родине Артемия Веркольского всегда особенно любили. Поэтому на выставке не одна его икона.

В центре необычный большой килевидный киот, сохранившийся после утраты скульптуры Святителя Николая. Особый интерес вызывает каменная икона, на ней Георгий Победоносец в образе змееборца. Представлен на выставке образ 16 века «Великомученик Федор Стратилат». Очень почитали в здешних землях этого покровителя православного воинства.

Каменная икона. Георгий Победоносец в образе змееборца

А еще здесь весь бытовой набор утвари пинежского крестьянства: от украшений и наперсных серебряных крестов, образцов вязальных орнаментов, вышивки и браного ткачества до посуды, сундуков, прялок, инструмента.

Всё, что показано, собрано в экспедициях музея по Пинежскому району в 60 -70-е годы прошлого столетия.

Информация на стендах, что приятно, исчерпывающая. Всё легко воспринимается даже без экскурсовода.

Алексей Григорьев, заслуженный художник РФ:

— Когда мы оформляли выставку, решили фотографии писателя и веркольцев обязательно сюда вписать, хоть выставка и не об Абрамове, в общем-то. И когда уже работали со снимками земляков Федора Абрамова, прототипов героев его книг, то все время думали о том, что кажется… вот эти бабушки и эти наряды из совершенно разных жизней. А ведь нет. Они наверняка успели в молодости походить  в парче, жемчуге, янтарях и золоте, а заканчивали жизнь в фуфайках и кирзовых сапогах.

И Абрамов… он ведь как контрапункт такой. Каждый мыслящий человек задумается о контрасте между витринами со старинной красотой и теми людьми, которых он любил и о которых писал. Это две разные эпохи, и в них обеих успели пожить многие из тех, чьи фото мы здесь собрали…

 

Если вы нашли ошибку, опечатку или неточность, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.





Понравилась статья? Оставьте отзыв в комментариях. Присоединяйтесь к нам в ВКонтакте и Telegram, читайте в Яндекс.Дзэн и Facebook, подписывайтесь в Twitter!

Похожие

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: