Провода убрали, оптоволокно протянули, колокольню обновили — в «Малых Корелах» юбилей

Интервью с директором музея деревянного зодчества «Малые Корелы» Сергеем Рубцовым.

Сегодня исполняется 55 лет с того дня, когда решением исполкома Архангельского областного Совета депутатов трудящихся № 504 «Об открытии этнографического музея-заповедника деревянного зодчества на открытом воздухе в городе Архангельске» образован музей «Малые Корелы».

Только голову береги

Середина северного лета. На улице плюс десять. Ветреный июльский день. После долгого разговора на воздухе заходим с Сергеем Германовичем в избу. Поднимаемся по скрипучей лестнице и окунаемся в домашнее тепло крестьянской комнаты. Топится печь. Матово светится разноцветными филёнками отреставрированный шкаф. Только голову приходится беречь, двери низкие — того и гляди лоб о притолоку расшибёшь.

— А вот в соседней комнате печь «по-чёрному» топить пожнадзор не разрешает, — продолжает прерванный на полуслове разговор директор, — хотя это намного безопаснее, чем с дымоходом — искры не летят через трубу.

Сергей Германович Рубцов, директор государственного музея деревянного зодчества и народного искусства Северных районов России «Малые Корелы», поделился с «Северными Новостями» своими победами и заботами накануне юбилея музея. Почти час мы ходили по дорожкам одной из главных достопримечательностей Архангельской области. И разговаривали.

Юбилей будничный, но позитивный

— Сергей Германович, 17 июля отмечаете 55-летие музея. Насколько праздник праздничный?

— Я бы сказал, что это будничный праздник. Не такой уж юбилей-юбилей, который надо широко отмечать. Настроение рабочее, как и вся наша жизнь — неоднозначное, но больше позитива.

— «Малые Корелы» для архангелогородцев — место паломничества, уж пару раз в год, а сюда приезжает почти каждый. Изменения видны, особенно за последние десять лет.

— Так-то да, но прошлый 2018 год у нас был особенно неплохой. Благодаря помощи федерального Министерства культуры, смонтировали на территории музея новую систему освещения, смогли вдоль дороги поставить новые 3-D ограждения. Приобрели оборудование для обновления пожарно-охранной сигнализации. В этом году нам выделяют дополнительные деньги, будем всё менять в соответствии с требованиями, новая система более надёжная.

А самое чудесное, мы в прошлом году убрали висящие провода по всей территории. Систему освещения долго подбирали. Главное — она не бросается в глаза. Светильники сливаются с лесом и не выбиваются из природного окружения. И это не только моё мнение. Зато вечером, особенно зимой, на территории музея светло.

Стараемся совмещать приятное с полезным. Вот, к примеру, установили систему громкой связи по всей территории. Она нам по статье антитеррористических мероприятий положена, а мы её ещё используем для озвучки наших праздников. Делаем объявления, музыку транслируем периодически. 22 июня ровно в полдень мы запустили по этой связи речь Молотова.

В прошлом году наши реставраторы всерьёз занялись колокольней. Заменена конструкция обвязки шатра, сделана новая развеска колоколов, спасибо Андрею Дьячкову. И после трёх лет молчания мы снова можем слушать колокольные звоны.

— Будете проводить фестивали?

— Пока руки не доходят. Ещё есть масса дел по памятникам, по благоустройству территории, нужно расширять стоянку. Будем ставить в ближайшее время камеры хранения для вещей посетителей. Двигаемся потихоньку. Решили вот мельницей из Кожпосёлка заняться. Ждём, когда оформят лицензию, и тут же примемся за работу.

— То, что провода убрали, замечательно. Беда же была для туристов и фотографов, на каждом снимке небо перечёркивали. На Соловках та же история.

Сотрудникам устраивал киносеансы

— У вас тут и монету чеканят, смотрю?

— Да, на удачу, на успех, на богатство…

— Кстати, а насколько финансово успешен музей, если это не коммерческая тайна?

— Не тайна. Выдаётся задание на объём оказания платных услуг, чаще всего мы его выполняем. В основном — это входная плата и экскурсионное обслуживание. Идём по пути диверсификации, открыли свою сувенирную лавку, кафе, ещё ряд услуг. Постепенно процент дохода за счёт продажи входных билетов снижается. С 2010 года доход музея увеличился более, чем в два раза.

— А вы здесь как раз с 2010 года работаете директором?

— Совершенно верно.

— Сергей Германович, вы директор больше хозяйственный или научный?

— Музей я рассматриваю, в первую очередь, как большой хозяйственный механизм. Только здесь у нас 140 гектаров территории, за которой нужен постоянный уход. 120 объектов — здания, малые формы, сооружения, за которыми тоже надо постоянно ухаживать. Я, когда сюда пришёл, устраивал своим сотрудникам киносеансы на планёрках. Ходил по территории, снимал, где какие безобразия… Тут чего только не было.

— Да, помним.

— Идёшь по мосткам — там бутылка лежит, там бумажка валяется. Вот и приходилось показывать, принимать меры. Тогда дворник получал шесть тысяч на руки. Сейчас его зарплата выросла в четыре раза. Перешли на бригадный подряд. Не важно, сколько человек убирает территорию, важно, чтобы она была чистой. И сработало.

Застой мы расшатаем

— Научная компонента для меня тоже очень важна, но скажем так…

— …есть специально обученные люди, которые занимаются наукой?

— Не совсем так. Той же научной и экспозиционной деятельностью я и на Соловках занимался. Правда, на Соловках не занимался хозяйством. И сейчас взял под свою опеку научно-экспозиционный отдел, мы встречаемся в ежедневном режиме. Проговариваем различные аспекты нашей работы. Есть определённый застой, который, надеюсь, мы расшатаем. Пошёл диалог, в результате которого, думаю, мы сформируем и новые выставки, экспозиции на территории.

В следующем году у меня в планах стоит открыть на дальних секторах интерьер избы во время Великой Отечественной войны. Во-первых, к юбилею Победы, а во-вторых, в дальнейшем  хотелось бы его трансформировать в более позднее время, в то, что я ещё помню сам, в 1960-70-е годы.

Сейчас выдали задание на полевую практику, там указано, что собираем экспонаты до 1980 года. У нас же советский период вообще выпал. Начало XIX-го, конец XIX-го — начало XX века, везде одно и то же. А почему мы выпускаем советский период, он ведь тоже уже часть истории нашей страны? Для людей моего поколения, даже моложе, это время близко, мы его видели.

— Да, сейчас и в Кенозерском национальном парке создают объекты советского периода, самый известный в Усть-Поче, и в районах много народных музеев, посвященных советскому периоду, в Каменке, например, в Дорогорском… Это уже история, в самом деле.

— И надо этой историей заниматься сейчас, пока еще есть люди, которые в ней жили, и помнят, как всё было на самом деле.

В понедельник ушла на юг области, в Вельский и Шенкурский районы, экспедиция, одна из её задач — поиск информации, предметов того времени.

Мединский велел печи топить

— В начале 2000-х, помню, никаких людей в народных костюмах по территории музея не ходило. Разве что на праздники, вроде Масленицы. Сейчас персонал практически весь в нарядах гостей встречает. А нет ли в планах пойти дальше, создать на базе музея аутентичные промыслы? Чтобы можно было и ковать, и шорничать, и бересту плести? На мельнице чтобы мельник был и зерно молол? Заняться возрождением ремёсел? Создать «живую деревню»?

— Мы движемся в этом направлении, может, не так быстро, как хотелось бы. В летний период, по выходным, у нас собираются ремесленники, демонстрируют резьбу по дереву, гончарные изделия…

— Как мастер-классы?

— Пока больше как демонстрации. Мастер-классы мы тоже регулярно проводим, в осенне-весенний период, главным образом. Мне термин «живая деревня» не очень нравится.

— Почему?

— Мы его по любому воплотить не сможем, мы всё-таки музей. И законодательство ставит ряд определённых ограничений. Скажем, скотину здесь мы держать не сможем. Плюс существуют такие вещи, как штатное расписание, бюджетное финансирование. Но идеи есть. К примеру, в течение лет трёх-четырёх, надеюсь, одну воплотим.

По генплану, на отшибе, в углу, у нас должна стоять кузница. Мы уже с отделом реставрации проговорили и, скорее всего, будем делать новодельную кузнецу, если в экспедиции не выявят настоящую, сохранившуюся. Сделаем новодел, посадим туда кузнеца. Вон у нас на входе, монеты куёт. Пусть учится и работает. Но возникнет тут же масса проблем с пожарными. Параллельно будем и их решать.

Когда в 2017 году у нас был министр Владимир Мединский, он сказал: «Топите больше печек!» В том же году мы ввели две печки. В этом ещё введём. Тоже ведь элемент оживления. И снаружи, когда дымом пахнет, и внутри, когда заходишь в тепло.

Что же это такое — в поморском музее виски пить?!

— «Малые Корелы», как любят у нас говорить, всегда было «любимое место отдыха горожан», которые сюда приезжали с едой, устраивали пикники на лавочках, а потом вокруг оставались кучи мусора. Сейчас всё продолжается?

— Не просто продолжается, приветствуется. Столы, лавки, всё есть, приезжайте, садитесь, отдыхайте…

— Главное, чтобы весь мусор в урны складывали.

— Вы знаете, когда чисто, то и мусорить неловко. Всё должно быть в пределах приличия. Даже если спиртное привозят. Я только один раз возмутился… обнаружив бутылку из-под виски. Что же это такое, в русском, поморском, музее и иностранные напитки пить!

В сентябре я наблюдал, как люди шли толпами и несли в авоськах арбузы. Приехали на природе арбузов покушать. Да ради Бога!

— То есть, «приносить с собой и распивать» на территории музея…

— Не приветствуется. Но если люди себя прилично ведут, что их гонять? Хотя, конечно, человек в таком состоянии бывает неадекватен. Когда нас запрашивали — разрешать ли музеям продавать спиртное? — мы ответили категорическим отказом.

Попил чайку, словил вай-фай

— Территорию музея патрулируют? Охрана есть?

— Мы являемся особо ценным объектом культурного наследия народов Российской Федерации, и, согласно постановлению правительства, охраняемся Росгвардией. Они постоянно патрулируют территорию, кроме того установлена система видеонаблюдения, которую мы постоянно расширяем, чтобы под контролем находились самые удалённые уголки заповедника. Параллельно с системой освещения уложили оптоволокно, и сейчас у нас расширились возможности установки видеонаблюдения по всей территории.

— Так у вас теперь вай-фай повсюду?

— Везде — нет, на открытом воздухе это пока проблематично, а в кафе бесплатный фай-фай есть. Можно зайти, попить чайку и выложить в сеть всё, что ты хочешь.

— Со своих гаджетов или вы предоставляете оборудованное место?

— Со своих. Не вижу смысла оборудовать такое место. Не наш профиль — предоставлять услуги по работе на компьютере. Вообще, мы к инициативам, к предложениям и вопросам всегда открыты. О достижениях, недостатках готовы говорить откровенно.

Всё на Руси всегда держалось на «обычном» праве

— А что, есть недостатки?

— Когда приезжаешь и обходишь территорию, и пытаешься найти какие-то недостатки, за которые хочется поругать, таких уже практически не осталось. Разве что по мелочи. Ограда вокруг муравейника, к примеру, покосилась. На следующий день, глядишь, стоит. По порядку сейчас больших замечаний нет.

Единственно, что тревожит, удручающее состояние некоторых наших памятников. На их реставрацию нужны большие федеральные деньги. А то, что можем сделать сами, своими силами, без привлечения серьёзных средств, мы делаем.

Вот недавно в Онежском секторе на амбарах и кровли сделали, и венцы поменяли, теперь выглядят замечательно. А по крупным объектам нужны проекты, серьёзные проекты, на которые пока, до сегодняшнего дня, денег не давали. Получили, правда, обнадёживающую информацию, что дадут на следующий год. Тогда будем заниматься поиском подрядных организаций. Для обустройства фундаментов нужна специальная техника, нужны профессиональные навыки в деревянном зодчестве. Надо будет серьёзно работать.

— Как вы относитесь к концепции нового закона «О культуре»? Принимали участие?

— Запрос был о нашем отношении к концепции, мы ответили. Больших изменений от нового закона не жду. Как историк, могу сказать, что всё на Руси всегда держалось на «обычном» праве. А вот когда начали штамповать законы, тут-то всё и началось. И продолжается.

В госзадании нет статьи на сохранение наследия

— Но ведь то, что культуру выводят из сферы услуг, это же положительный момент?

— Безусловно, положительный. Когда мы оказываемся там, где услуги, и с образованием, кстати, то же самое, это ни в какие ворота не лезет. Культура, образование всегда были особыми областями общества. Сейчас у нас есть план по посетителям, план по денежным доходам…

— С вас ещё плана по привлечению инвестиций не требуют?

— Не требуют пока, слава тебе, Господи! Но у нас, например, нет в госзадании такой статьи как сохранение объектов культурного наследия. И происходят странные вещи, когда мы вынуждены покупать материал на реставрацию, или вообще проводить работы за счёт собственных средств. А бюджета не хватает, элементарно. В нём сидят зарплата, охрана и коммуналка. И три года выделяется один и тот же объём.

Я не жалуюсь. Просто ситуация сегодня такова. И мы ищем из неё выходы. Расходуем внебюджетные деньги на поддержание объектов, потому что иначе нам просто нечего будет показывать. Если памятники придут в совершенно плачевное состояние, вытаскивать их оттуда будет гораздо сложнее и дороже.





Понравилась статья? Оставьте отзыв в комментариях. Присоединяйтесь к нам в ВКонтакте и Telegram, читайте в Яндекс.Дзэн и Facebook, подписывайтесь в Twitter!

Похожие

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: